Рецензия на фильм «Le Faux Soir»: Фейковые новости рассказывают правду в серьезной, неторопливой исторической драме.

Основанный на реальных событиях, новый фильм бельгийского режиссера Михаэля Р. Роскама добавляет заметные изыски, но не обладает настоящей динамикой, превращая военную картину в невзрачный криминальный боевик.

В основе концепции фильма « Le Faux Soir » лежит история Второй мировой войны — использование пропагандистских фейковых новостей государственных СМИ для распространения правды. В 1943 году недовольный анархист и поэт Марк Обрион ( Ари Вортальтер ) завербован бельгийским Сопротивлением, издающим собственную подпольную газету. Гениальная идея Марка — выйти за пределы уже захваченной читательской аудитории, напечатав фальшивый выпуск «Le Soir» — некогда уважаемой газеты, издававшей нацистскую пропаганду под непосредственным надзором гестапо, — чтобы достучаться до граждан, до которых Сопротивление иначе никогда бы не добралось. Этот неторопливый двухчасовой фильм, снятый с некоторыми поверхностными изысками Михаэлем Р. Роскамом («Бычья голова», «Падение»), понравится пожилой аудитории, жаждущей ненавязчивого, но престижного исторического кино с обнадеживающим посылом.

Выглядя как Джон Хэмм в полном похмельном состоянии после «Безумцев», Уорталтер черпает вдохновение из той же угрюмой, неустанно конфронтационной энергии, которую он продемонстрировал в фильме «Дело Голдмана» 2023 года, снова изображая возмущенного гражданина, восставшего против несправедливого государства. Под надзором гестапо Уорталтер ограничил свою протестную деятельность написанием скатологически оскорбительных стихов против них, а затем тайно распространял их, подкладывая в случайно выбранные тома из библиотечных стеллажей. Его неуклюже организованные провокации привлекают внимание более организованной коалиции Сопротивления, которая хочет использовать не его стихи, а его навыки печатника.

Идея Марка захватить официальные СМИ — не для организованного воровства, а для демонстрации силы прессы — запускает знакомую по структуре драму об ограблении. «Нацисты называют это оружием войны», — торжественно произносит печатник Веллнер (Франсуа Дамьен), демонстрируя свои валиковые прессы, и эта фраза повторяется трижды, чтобы никто не упустил сути. Следует признать, что акцент на этой силе не просто метафоричен, а вполне буквален: фильм демонстрирует необычный фетишизм как технических аспектов печати — с большим упором на получение линотипов, монтажи набора текста, сцены соприкосновения страниц с блоками шрифтов и так далее — так и административной стороны газетного дела, с подробным обсуждением логистики распространения, распределения и хранения фактически разового выпуска. Любой, кто работал в печатных СМИ, может почувствовать себя неожиданно польщенным (или словно по его могиле ходят).

Этот повторяющийся акцент на логистике, каким бы приятным он ни был для сокращающейся и узкоспециализированной аудитории, не особенно захватывает. Пока на экране отображаются титры, отсчитывающие 22 дня до начала масштабной операции, Роскам пытается добавить происходящему дополнительную живость с помощью зумов, панорамных съемок, периодически звучащей громкой музыки Кристофа Шассоля (которая иногда забавно синхронизируется со стучанием молотка по печатным блокам) и даже кадра в стиле «Бешеных псов», где четверо мужчин в замедленной съемке выходят из здания. Но при продолжительности в 133 минуты фильм чрезвычайно сжат, каждое препятствие воспринимается не столько как захватывающий поворот в набирающем обороты ограблении, сколько как серия административных совещаний по решению проблем. Конечно, такое понимание издательского дела вполне приемлемо, но все же это не создает высокой драмы, и темп повествования так и не ускоряется.

В фильме утверждается, что правда обратит людей в свою веру, если только сможет до них достучаться (что удивительно похоже на «День разоблачения»), и это призвано утешить зрителя. Очевидно, здесь присутствует метафорический посыл из прошлого: вместо того, чтобы оставаться в либеральных информационных пузырях, журналисты, ценящие правду, должны мыслить нетрадиционно в отношении взаимодействия с аудиторией и её целевого воздействия, чтобы вернуть внимание заблуждающегося населения. Это непреднамеренно ироничный посыл для престижного исторического фильма, который, как бы ни был приукрашен его периферийные моменты, ориентирован на пожилых, ностальгирующих зрителей, которые ценят важность крепкого рукопожатия так же, как и эти персонажи.

Тем не менее, это предположение звучит неубедительно. Потребители сами выбрали свои идеологические рамки, и преодоление этих рамок — сложная задача, которую нельзя решить банальными рассуждениями о силе прессы. Кроме того, это утверждение осложняется, если не вовсе опровергается, тем, что реальная, современная компания «Le Soir» выступает в качестве одной из продюсерских компаний фильма. Независимо от того, насколько невиновным или невмешательством с их стороны было их участие, это неизбежно превращает фильм в саморекламу, основанную на спонсорском контенте.